dralexandra (dralexandra) wrote,
dralexandra
dralexandra

В.Г. Короленко. КОТЛЯРЕВСКИЙ И МАЗЕПА

В Полтаве на площади, рядом с собором, стоит невзрачное двухэтажное здание, казарменного вида, окрашенное в желтую краску и ничем особенным не обращающее на себя внимания; даже местные жители по большей части не знают, что это место составляет одну из исторических достопримечательностей Полтавы. Старожилы говорят, что здесь было когда-то дворище гетмана Мазепы, где он останавливался, когда ему случалось приезжать из своего Батурина в Полтаву. Впрочем, от дома и усадьбы, наверное, не осталось ничего, и здание казарменного вида лишь стоит на этом драматическом месте. Но над ним все-таки веет старая история, многим и теперь еще не дающая покоя.

В той же Полтаве на одном из бульваров стоит памятник поэту Котляревскому. Котляревский не имел ничего общего с Мазепой, кроме языка. Он - автор "Наталки Полтавки", пользующейся широкой популярностью далеко за пределами Украины, и "Энеиды", которую часто цитируют даже люди, не знающие украинского языка и страшно коверкающие самое произношение. Котляревский был некрупный и, конечно, для своего времени вполне благонадежный чиновник, заслуги которого в скромной мере поощрялись русским правительством. Но в его сердце горела любовь к украинской "мужицкой" речи. Он первый стал писать на языке, на котором говорило население целого края, но у которого не было письменности. Он сделал этот мягкий, выразительный, сильный, богатый язык языком литературным, и украинская речь, которую считали лишь местным наречием, с его легкой руки зазвучала так громко, что звуки ее разнеслись по всей России. На ней впоследствии пел свои песни и кобзарь Шевченко.


Благодарная Украина - по инициативе полтавского самоуправления - воздвигла поэту памятник, с надлежащего, конечно, разрешения начальства. Высшее начальство в то время ничего не имело против благодушного, по-украински сентиментального и по-украински же шутливого ("жартобливого") поэта, написавшего такие милые и вполне безобидные веши. И памятник был разрешен. Полтава стала центром этого торжества украинской речи, на которой говорят миллионы людей в России и... в Австрии. Совершенно понятно, что на торжество потянулись в скромную Полтаву представители украинской интеллигенции из-за рубежа. И из приехавших в Полтаву "иностранцев", наверное, ни один человек не вспомнил, что, кроме памятника Котляревскому, в Полтаве есть и другая достопримечательность: место мазепинского дворища...

И это, конечно, потому, что для всех на первом плане стоял Котляревский, отец литературной "украинской мовы", на которой говорят и они. И если там, за рубежом, они успели противостоять "онемечению" или "ополячению", то этим обязаны в значительной степени корифеям русского украинского слова. Они жили в чужих пределах, но метрополией своей культуры считали нашу Украину. Таким образом русская Полтава стала центром интеллектуального паломничества галицкой интеллигенции, говорящей, пишущей, учащейся и учащей по-украински. Если кто имел основания досадовать на это обстоятельство, то разве австрийские "политики". Нам это нимало не вредило, а с известной точки зрения могло быть только на руку.

Оказалось, однако, что многие проницательные люди спохватились. Это именно те, для кого старые фантастические призраки, носящиеся ни для кого незаметно над старым мазепиноким дворищем, имеют суеверно пугающее значение. И вот, перед огромным и положительным фактом интеллектуального единения они остановились с подозрительным шипением:

- На сем языке говорил проклятый Мазепа.

Правда, на сем же языке говорили и Кочубей с Искрой, на сем же языке говорят миллионы людей, ведущих скромную трудовую жизнь под соломенными стрехами, которые знают (может быть, не всегда достаточно отчетливо) Шевченка и для которых имя Мазепы является лишь отзвуком чего-то проклятого и пугающего, но лишенного всякого другого реального значения. И все же шипение внесло двойственность и смуту в интеллектуальное торжество и вместо хорошего праздника повело к "скверному анекдоту" и скандалу.

Это было в 1903 году. Устройство торжества взяла на себя дума города Полтавы. Открытие памятника должно было сопровождаться заседанием в городском здании имени Н. В. Гоголя, в театральном помещении. Разумеется на празднике слова должны были произноситься речи. Можно было предвидеть, что на празднике украинского слова и речи будут украинские. Не надо было быть пророком, чтобы это предвидеть, и не надо было быть мудрецом, чтобы вынести вперед единственно разумное решение. Но... местные представители бюрократии, которым пришлось решать этот деликатный вопрос, оказались застигнутыми врасплох и стали действовать по закулисным вдохновениям. Губернатор, кн. Урусов, был в отпуску. Должность его фактически выполнял вице-губернатор. Ироническая судьба пожелала, чтобы эта роль выпала на долю потомка знаменитого писателя, и тоже литератора, г-на Фонвизина. Г-н Фонвизин присутствовал официально на открытии памятника и купно с городским головою Трегубовым лично сдернул завесу с бронзового бюста. Но затем он "благоразумно" удалился, чтобы не проявить излишнего участия в чествовании памяти поэта, писавшего на "языке Мазепы". Председательствовал в торжественном заседании городской голова Трегубов, который огласил при этом приветствие отсутствующего кн. Урусова.

Городской голова Трегубов был человек почтенный, но до комизма бесхарактерный и трусливый. Он, как говорится, "смотрел из рук администрации" и покорно выслушивал неофициальные приказы, хотя бы отдаваемые шепотком. Вице-губернатор "шепнул", что украинские речи для русских подданных неудобны и с таким напутствием благословил беднягу председательствовать и запрещать украинский язык на празднике украинского поэта, - нелепость, на время доставившая бедному городскому голове комическую известность далеко за пределами России. За что же в самом деле ставят памятник Котляревскому? И для чего было разрешать это преступное торжество?

Хитрый вице-губернатор "завел" бедного городского голову, как органчик, а сам скрылся за кулисы. Дальше все разыгралось так, как и должно было разыграться. Первыми прочитали свои приветствия зарубежные представители разных просветительных обществ украинской Галиции. Эти приветствия были на украинском языке и сошли благополучно. Галичане говорили плавно, красиво и свободно. Было видно, что за рубежом, в Австрии, речь Котляревокого и Шевченка давно уже стала орудием публичного, научного и политического слова, орудием культурной борьбы за самостоятельность одного из славянских племен под натиском иноязычной культуры. Но... лишь только та же украинская речь раздалась из уст наших, российских, а не австрийских, украинцев, городской голова с перекошенным от испуганного усердия лицом, сославшись на какой-то никому не известный приказ администрации, тотчас же запретил чтение адресов. Началась дикая сцена: один за другим выходили представители разных просветительных учреждений и групп русской Украины с готовыми адресами на украинском языке, начинали чтение, и... тотчас же бедный манекен, плясавший по ниточке администрации, прерывал его и повторял шаблонную запретительную формулу. Один из ораторов произнес бурную речь, отметив печальную роль этого представителя общественного учреждения, и швырнул на стол пустую папку, - самый адрес, написанный на "запрещенном" языке, он предварительно и демонстративно вынул. Вместо торжества, вышла печальная трагикомедия. Выходило таким образом, что язык Котляревского и Шевченка, привлекший в русскую Украину зарубежных паломников, законен только в Австрии. На своей родине, у своей колыбели он запрещен. Распоряжением полтавской администрации он оказался высланным в административном порядке в австрийские пределы, без права возвращения в русское отечество. Этот грубый и дикий эпизод как бы говорил представителям зарубежной интеллигенции: вы считаете нашу Украину метрополией и центром вашей культуры и вашей речи. Мы этого не желаем; пусть он остается у вас, за рубежом; пусть лучше все наши украинцы, ценящие сокровище родной речи, паломничают к вам во Львов, к вашим школам, музеям и университетам. А у себя мы этого не допустим. Мы лучше создадим новый признак "неблагонадежности" и "измены" и применим к ним привычную политику родного Мымрецова,* станем и здесь "тащить" и "не пущать". Мы ставим памятник Котляревскому лишь по недосмотру Мымрецова. Но отныне за постановкой памятника, - язык Котляревского лишается права въезда в наши пределы и навсегда остается "зарубежным".

В свое время полтавская городская дума, состоявшая из элементов далеко не исключительно украинских и никогда не помышлявшая о какой бы то ни было оппозиции, постановила (и, кажется, единогласно) обжаловать распоряжение полтавской администрации. Разумеется, жалоба ничего уже поправить не могла: делегаты разъехались, увозя с собой неумную мораль печального праздника. Но все же жалоба полтавской думы пошла в сенат и... года через два последовал сенатский указ, признавший административную высылку языка, на котором писал Котляревский, незаконной. Бывают такие яркие нелепости, которые могут сколько угодно стать фактами, но санкционировать их правовым актом все-таки невозможно. Права украинского языка как будто были признаны, и о сем полтавской думе было официально объявлено. Но... если иным нелепостям трудно, придать разумную правовую формулировку, то все же это не мешает им пребывать в области фактов. История далеко не всегда разумна и не всегда строится по законам здравого смысла. Поэтому случилось как-то так, что впоследствии, когда пришлось навести справки по этому предмету, то, как говорят, сенатский указ превратился в гоголевскую "пропавшую грамоту". Он несомненно был. Он был оглашен в газетах, и о нем стало широко известно во всей Россия. Но затем какими-то неведомыми путями он исчез. Тот же Трегубов, вероятно, опять по внушению администрации, не решился огласить указ сената в заседании думы, и жизнь опять шла своими нелепыми путями, вменив сей несомненно бывший указ "яко не бывший". И не оказалось никакого гоголевского запорожца, который бы сумел разыскать "пропавшую грамоту" и применить ее к делу, чтобы незаконно высланный за рубеж язык Котляревского и Шевченка был вновь водворен по месту своего рождения и старого жительства... И чтобы его отечество могло опять стать по праву духовным центром, привлекая в наши пределы культурные симпатии зарубежных соплеменников, вместо того чтобы отталкивать и своих за рубеж.

Всякий, кто дал бы себе труд проследить эту маленькую историю о празднике Котляревского в Полтаве по отголоскам в русской печати, легко убедится, что подавляющее большинство органов ее отнеслось с горечью и осуждением к этому поистине вандальскому акту. С теми же чувствами горечи и осуждения русское общество относится к дальнейшим проявлениям того же вандализма, оказывавшегося в последующие годы в виде закрытия просветительных учреждений, газет и журналов на украинском языке и объявления "мазепинством" самых законных элементарно-культурных стремлений украинцев.

Если бы в наше время люди были более суеверны, то, без сомнения, возникла бы легенда о том, что на мазепинском дворище, по одну сторону собора, старый изменник гетман заливается по ночам адским хохотом над своим соседом, благонамеренным русским чиновником Котляревским, сохранившим в сердце неблагонамеренно пламенную любовь к родному слову и за это оказавшимся мазепинцем и крамольником. Кстати же, дом Котляревского приютился над кручей горы по другую сторону собора. Превосходная тема для фантастической поэмы в самом "неблагонадежном роде", материал для которой старательно подобран иждивением и стараниями бюрократии.

Так среди неразумных репрессий и давления по отношению к украинскому слову мы подошли к последним годам. С запада надвинулись события, толкнувшие в наши пределы тысячи зарубежных галичан, уже не для культурного паломничества, а загнанных военной грозой... И обстоятельства этой войны, которая решает вопросы веков, застают нас врасплох. И решаются они опять не прямым путем, при участии гласного обсуждения и компетентных решений, а внезапными импровизациями, силою фактов, проскальзывающих под шумок.

А было бы так важно отыскать, наконец, "пропавшую грамоту", освежить ее разумные правовые источники. Иначе опять "под шумок" может быть сделана роковая непоправимая ошибка. И курьезная административная нелепость, раз уже отмененная сенатом, может сделаться эпиграфом для целой политической полосы, создающим свои мрачные прецеденты, вопреки более компетентным, благожелательным и разумным обещаниям.

1916

ПРИМЕЧАНИЯ

Статья была напечатана в журнале "Русские записки" за 1916 год, кн. 10, в отделе "Случайные заметки" с большими цензурными купюрами и более в печати не появлялась. Печатается здесь по сохранившемуся в архиве писателя типографскому оттиску, в котором все вычеркнутые цензурой места восстановлены автором от руки.
Цензурой было вычеркнуто: от слов: "Мы лучше создадим новый признак неблагонадежности" до конца абзаца; в следующем абзаце вычеркнуты фразы: "Разумеется, жалоба ничего уже поправить не могла: делегаты разъехались, увозя с собой неумную мораль печального праздника" и "Бывают такие яркие нелепости, которые могут сколько угодно стать фактами, но санкционировать их правовым актом все-таки невозможно"; в этом абзаце вычеркнуто также от слов: "Но... если иным нелепостям трудно придать разумную правовую формулировку" до конца абзаца, причем вместо этого вычерка имеется лишь фраза: "Сенатский указ был оглашен в газетах, и о нем стало широко известно во всей России"; в следующем абзаце вычеркнуто от слов: "С теми же чувствами горечи и осуждения" до конца абзаца; следующий абзац заканчивался словами: "Превосходная тема для фантастической поэмы", все же остальное до конца статьи цензурой было вычеркнуто.
С Украиной Короленко был связан долгими годами жизни: в Житомире и Ровно прошли детские и школьные годы писателя, последние двадцать лет он провел в Полтаве. Украинская тема нашла широкое отражение в творчестве Короленко, в таких произведениях, как "История моего современника", "Слепой музыкант", "Лес шумит", "В дурном обществе", "Судный день" и др.
Украинский язык, устное народное творчество и украинская литература были хорошо известны Короленко. В "Истории моего современника" он говорит о своем большом интересе к произведениям Т. Г. Шевченко в юношеские годы: "Пытаюсь восстановить впечатление, которое молодежь моего поколения получила из своего тогдашнего (правда, неполного) знакомства с самыми распространенными произведениями Шевченко... Это были любовь и восхищение".
В Полтаве Короленко познакомился с классиком украинской литературы Панасом Мирным (псевдоним Рудченко Афанасия Яковлевича); на открытии памятника И. П. Котляревскому в 1903 году состоялось знакомство с M. M. Коцюбинским, и с тех пор между писателями завязалась переписка. В личной библиотеке Короленко сохранилось несколько книг украинского драматурга И. Тобилевича (Карпенко-Карого) с дарственными надписями.
Короленко горячо негодовал против преследования украинского языка и украинской литературы при самодержавии, как это видно из статьи "Котляревский и Мазепа". Пути развития украинской культуры он видел в ее тесной связи и взаимодействии с русской культурой. В письме от 8 сентября 1918 года педагогическому совету открывавшейся в Полтаве новой гимназии Короленко писал: "...Наряду с освободившейся украинской пусть процветает и свободная русская школа, как проявление двух тесно связанных и родственных культур, которым предстоит много великой и благодарной работы. Поле просвещения широко. На нем много места для всех".
Отношение Короленко к украинскому национализму было отрицательным. На упреки украинских националистов Короленко отвечал: "Известным сторонам украинского движения я искренне сочувствую, и, конечно, далек от того, чтобы всю современную украинскую литературу обвинить в ненавистническом национализме или приписывать ей огулом исторический романтизм...
Недавно в "Раде" была статья, вызванная моей "Историей моего современника". Автор говорит о каком-то "отречении от национальности" и притом еще "в сторону наименьшего сопротивления". Это значит, что автор читал "Историю" и не захотел увидеть главного: три племенных чувства парализовали друг друга и в конце концов не было ни одного. Потом пришла русская литература и взяла растущую душу себе. Чем? Великороссиянством? Какие пустяки! Нет, именно тем, что влекло в 70-е годы юные кадры и кавказской и украинской молодежи в общерусское движение: широкой демократичностью, отсутствием национализма, широкими формами свободы. "Сторона наименьшего сопротивления" для меня лично оказалась только Вяткой, Пермью, Якутской областью... Но для других, уже чистейших украинцев, как Лизогубы, Лозинские, Попки́ - "сторона наименьшего сопротивления" оказалась виселицей или каторгой. Дело не в том, почему некоторые -енки пишут "по российскому". Иначе не умеют, вот и все. А вот вопрос: почему целое поколение шло в общерусское движение, которое требовало и давало простор молодому самоотвержению вне национальных рамок, которые поэтому и отрицались..." (Из письма Короленко к X. Д. Алчевской 20 мая 1908 года.)

Источник: http://az.lib.ru/k/korolenko_w_g/text_1020.shtml

* Мымрецов - персонаж из очерка Г. И. Успенского "Будка":
http://az.lib.ru/u/uspenskij_g_i/text_0052.shtml.

=============================================================================================================

Интересное свидетельство современника, не правда ли?

Ко времени открытия памятника Котляревскому более четверти века царское правительство действовало в Украйне (как тогда было принято писать) по принципу упомянутого Мымрецова: "тащить и не пущать".
"Несмотря на то, изувеченность и умственное оскудение были главною причиною того блистательного успеха, с которым Мымрецов занимал предназначенный ему пост, можно даже сказать наверное, что успех этот мог увеличиваться и возрастать по мере того, как течение времени и драк будет выхватывать у него новые ребра и делать новые ямы в голове Только при таких условиях раскраденный умственный капитал его, не развлекаясь никакими посторонними интересами, мог сосредоточиться и даже впиться в главные его обязанности; обязанности эти состояли в том, чтобы, во-первых, "тащить", а во-вторых, "не пущать"; тащил он обыкновенно туда, куда решительно не желали попасть, а не пускал туда, куда этого смертельно желали. Словом, где только человек находился в положении, определяемом фразою "ни назад, ни вперед", там наверное Мымрецов принимал живейшее
участие; говорят, что с течением времени Мымрецов до того въелся в это таскание, что в людях начал замечать только шивороты и этим отличал людей от бессловесных животных и неодушевленных предметов; поэтому-то Мымрецов и
жестяная алебарда были представителями шиворотной пропаганды и, следовательно, недаром мерзли на ветру."


А к 1916-му, когда написана статья, прошло 40 лет со времени подписания упомянутого выше т. н. Эмского указа и 53 года исполнилось его предтече - т. н. Валуевскому циркуляру.

Только благодаря этому усердию российских властей "галичане говорили плавно, красиво и свободно. Было видно, что за рубежом, в Австрии, речь Котляревокого и Шевченка давно уже стала орудием публичного, научного и политического слова, орудием культурной борьбы за самостоятельность одного из славянских племен под натиском иноязычной культуры."

Об этом прямо пишут сами галичане:

"Молодіжна опозиція виникла насамперед під впливом із Наддніпрянської України – Шевченкової поезії, контактів з літераторами, головно з П.Кулішем, О.Кониським, які разом з І.Нечуй-Левицьким з 1864 р. почали друкуватись у Львові. Відтак на західноукраїнських землях на початку 60-х рр. в українському русі зародився новий напрям – народовський.
«Перші твори Шевченкові, які ми почали читати, дісталися нам у руки з «Вечорниць», опісля дещо прочитали ми з «Основи», і з того часу Шевченко став нашим «апостолом правди і науки». Його мученицьке життя, і жаль-туга, що його вже немає на світі, розвідки про Шевченка в «Основі» Костомарова, Куліша, Жемчужникова і інших, розжарили сю іскру народної свідомості і любові до свого народу, яка досі, мов у попелі, тліла в наших серцях, розвели з неї ясну полумінь, що всіх нас обгорнула, з’єднаних у «Громаді», і зігрівала до сеї народної ідеї україно-руської, якої таким голосним речником станув у наших очах Шевченко».
Народовці проповідували ідеї національного відродження, започатковані «Руською трійцею» та діячами з Наддніпрянської України. Вони виходили з того, що українці – це окрема нація, яка проживає на території від Кавказу до Карпат.
...
Заборона українського слова у Наддніпрянській Україні та гоніння царського режиму проти українства додали жвавості народовському рухові. Українські діячі з Наддніпрянщини намагалися перетворити Галичину в «український П'ємонт», надаючи як фінансову, так і інтелектуальну допомогу національному рухові в Галичині.

Від 1879 р., після поразки старорусинів на виборах до Галицького сейму, народовці вже виступали як політична сила."

https://history.vn.ua/book/ukrsuspilstvo/48.html

Перевожу:
"Молодежная оппозиция возникла, прежде всего, под влиянием с Приднепровской Украины - поэзии Шевченко, контактов с литераторами - в основном, с П.Кулишем, А.Кониским, которые вместе с И. Нечуй-Левицким с 1864 г. начали печататься во Львове. Таким образом на западноукраинских землях в начале 60-х гг. в украинском движении зародилось новое направление - народническое.

"Первые произведения Шевченко, которые мы начали читать, попали нам в руки из "Вечерни́ц", после кое-что прочли мы из "Основы", и с тех пор Шевченко стал нашим "апостолом правды и науки". Его мученическая жизнь, грусть и тоска, что его уже нет на свете, исследования о Шевченко в "Основе" Костомарова, Кулиша, Жемчужникова и других, раскалили эту искру народного самосознания и любви к своему народу, которая до этой поры, как в пепле, тлела в наших сердцах, развели из нее ясный огонь, который объял всех нас, соединенных в "Общине", и согревал эту украино-русскую народную идею, громким глашатаем которой стал в наших глазах Шевченко".

Народники проповедовали идеи национального возрождения, основы которых были заложены "Русской троицей" и деятелями из Приднепровской Украины. Они исходили из того, что украинцы - это отдельная нация, проживающая на территории от Кавказа до Карпат.
...
Запрет украинского слова в Приднепровской Украине и гонения царского режима против украинства добавили живости народническому движению. Украинские деятели из Приднепровья пытались превратить Галицию в "украинский Пьемонт", предоставляя как финансовую, так и интеллектуальную помощь национальному движению в Галичине.

Начиная с 1879-го, после поражения старорусинов на выборах в сейм, народники уже выступали как политическая сила."


В самой Российской Империи, в соответствии с известным принципом "всякое действие рождает противодействие" (он работает не только в механике) политика правительства породила плеяду весьма радикальных украинских националистов вроде харьковского адвоката Михновского и сочувствующих им. Причём, таковые обнаружились и в среде простого народа, когда вдруг бандуристам, кобзарям и лирникам запретили петь песни на родном языке, а фамилии во всех выдаваемых документах начали менять на истиннорусские, с окончанием на "-ов" или "-ев". Особенно возмущались жители т. н. казачьих сёл, предки которых имели фамилии, как минимум, с 18-го века, а то и раньше, в отличие от бывших крепостных, которые стали обзаводиться фамилиями, как правило, только после отмены крепостного права, в связи с соответствующими распоряжениями правительства.

P.S. Памятник Котляревскому в Полтаве, о котором шла речь.





Tags: история
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Полтава

    В начале недели ездила в Полтаву по работе. Было время пройтись по городу. 1. Во время войны Полтаву бомбили и обстреливали куда меньше, чем…

  • Н.И.Михновский. САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ УКРАИНА (1900 год)

    Недавно я опубликовала три статьи М.О.Меньшикова, одного из главных идеологов русского националистического движения начала 20-го века. Две из них…

  • Квитка Г.Ф. Записки о Слободских полках (1840)

    Земля, составляющая ныне Харьковскую губернию, в прежние времена принадлежала к Великому Княжеству Киевскому и служила древними границами Южной…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments

Featured Posts from This Journal

  • Полтава

    В начале недели ездила в Полтаву по работе. Было время пройтись по городу. 1. Во время войны Полтаву бомбили и обстреливали куда меньше, чем…

  • Н.И.Михновский. САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ УКРАИНА (1900 год)

    Недавно я опубликовала три статьи М.О.Меньшикова, одного из главных идеологов русского националистического движения начала 20-го века. Две из них…

  • Квитка Г.Ф. Записки о Слободских полках (1840)

    Земля, составляющая ныне Харьковскую губернию, в прежние времена принадлежала к Великому Княжеству Киевскому и служила древними границами Южной…