dralexandra (dralexandra) wrote,
dralexandra
dralexandra

Разговорная речь Древней Руси

В последнее время всё чаще приходится встречать мнение, что древнерусские летописи и прочие дошедшие до нас документы XII-XVII веков написаны на древнерусском языке. То есть, писали люди не совсем так, как говорили, но разница немногим более существенна, чем в наше время. В Википедии тоже стали писать "язык летописи - древнерусский", не вдаваясь в подробности. А вот уже и в руководстве "Как читать летописи" кандидат исторических наук наставляет читателя: "Древнерусские летописи написаны на древнерусском языке и переписаны писцами, почерки которых, естественно, довольно сильно отличаются от наших."
Всё это заставило вспомнить статью, опубликованную в журнале «Русская речь» №5 за 1972 г., которая когда-то попалась мне на глаза, и поделиться ею с читателями.

РАЗГОВОРНАЯ РЕЧЬ ДРЕВНЕЙ РУСИ

О том, как говорил человек Древней Руси, мы знаем значительно меньше, чем о том, как он писал. Именно в письменных памятниках нашла отражениe (иногда очень опосредствованное) и устная речь. Лингвисты стремятся реконструировать устную речь, скрытую за письменным текстом. Это восстановление осложняется тем, что между письменной и устной речью существовали значительные различия. Разговорная речь отличалась от письменной и лексикой, и грамматическими формами слов, и построением предложения. Записи устной речи в памятниках неоднородны. Одни записи отражают влияние церковно-книжных произведений, другие воспроизводят живую бытовую речь.

В "Житии Феодосия Печерского", дошедшем до нас в составе Успенского сборника (XII в.), предсмертная воля Феодосия выражена в таком литературно-обработанном монологе: "И о семь же молю вы и заклинаю, да въ неи же есмь одежи нынѣ, въ той да положите мя тако в пещерѣ идеже постьныя дни прѣбываахъ. ни же омывайте убогаго моего тѣла" (Вот о чем я прошу вас и заклинаю: в той же самой одежде, которая на мне сейчас, положите меня в пещере, где я пребывал в дни поста: и не омывайте убогого моего тела...). В летописи же (под 1074 г.), где сохранилось более краткое жизнеописание того же святого, речь Феодосия короче и проще: "в ночь похороните тѣло мое".

Еще одни аналогичный пример, на этот раз из более позднего памятника. В конце XV века в Новгороде было издано "Житие Михаила Клопского". Язык этого жития, как и многих других памятников новгородской литературы, близок к живой речи. В XVI веке житие было существенно переделано, вернее переписано по-церковнославянски боярином Василием Тучковым. Вот как выглядит в этих двух редакциях речь князя Дмитрия Юрьевича Шемяки.
Редакция XV века: "Михайлушко! Бегаю своей отчины, збили меня с великого княжения".
Редакция XVI века ("тучковская"): "Отче, моли бога о мне, яко да паки восприиму царствия скыфьтры: согнан бо есмь от своея отчины, великого княжения Московского!" (Отче, моли бога обо мне, да снова возьму царский скипетр: я изгнан из своей вотчины, великого княжества Московского!).

Вместо употребленного в редакции XV века типично разговорною обращения Михайлушко (суффиксом -ушко, характерным для живой народной речи) в тучковской редакцин находим книжную звательную форму отче. Формам живой речи збили меня соответствует у Тучкова книжный оборот согнан есмь, а вместо живой русской формы своей в тучковской редакции представлена книжная (старославянская по происхождению) форма своея. Кроме того, вторая речь по сравнению с первой расширена за счет книжных слов - паки, скыфьтр, восприиму; слово царствие содержит книжный суффикс -ствие. Как видим, одно и то же содержание может быть выражено в литературно обработанной и разговорно-бытовой форме.

Литературно обработанные речи - это специально написанные произведения ораторскою искусства, вложенные автором в уста действующих лиц. Эти речи сочинены в строгом соответствии с требованиями "литературного этикета" (см.: Д. С. Лихачев. Поэтика древнерусской литературы. Л., 1967). В обращении к богу, например, неуместны были элементы бытовой разговорной речи, зато широко представлены книжно-литературные слова и обороты. Например, Епифаний Премудрый (XV в.) вложил в уста Стефана Пермского такую молитву: "Боже и господи, иже премудрости наставниче и смыслудавче, несмысленным казателю и нищим заступниче: утверди и вразуми сердце мое и дай же ми слово, отчее слово, да тя прославлю в векы веком" (Боже и господи, премудрости наставник, дающий разум, просветитель неразумных и заступник нищих, утверди и вразуми сердце мое и дай мне слово, отчее слово, чтобы я прославлял тебя во веки веков) - Житие Стефана Пермского. Автор жития несомненно заимствует эту молитву из каких-то книжных источников: ее начало почти полностью повторяет начало молитвы, приписываемой Владимиру Мономаху и находящейся в более древнем памятнике - Лаврентьевской летописи под 1096 годом (см. об этом в комментариях Д. С. Лихачева в кн.: "Повесть временных лет". Ч. II. М.-Л., 1950).

В древних памятниках мы находим записи речей совершенно иного характера - конкретных по содержанию и простых по форме. По этим записям можно судить об устной речи, выработавшейся в крупнейших городских центрах (речь сельского населения в письменности почти не отразилась). Население древнего Киева было смешанным по составу: в столицу древнерусского государства стекались представители разных племен. Поэтому еще до возникновения письменности там, вероятно, начала складываться особая форма устной разговорной речи, в которой сглаживались местные различия в языке; такая форма речи носит название койне (от греческого Κοινὴ - общий). Этим термином называют особую разновидность языка, служащую средством общения людей, говорящих на разных диалектах или на разных языках. В киевском койне вырабатывалась хозяйственная, военная и юридическая терминология, нашедшая широкое отраженно в летописях и других памятниках, возникших в разных местах Древней Руси.

Воспроизводя устную речь своего времени, древний писатель стремился дать предельно достоверную картину действительности. Не абстрактно-моралистические рас суждения, а конкретные факты составляют содержание "неолитературенной" речи: "Рече ему Волга... погрешь мя. иди же яможе хочеши" (Сказала ему Ольга...: "Когда похоронишь меня, иди куда хочешь") - Повесть временных лет.

Эти речи просты по структуре и включают в себя много слов и форм, возникших у восточных славян. Интересно, например, что употребляя в прямой речи русское полногласное слово (берег, город, володѣти и т. д.), древнерусский писатель нередко рядом, в авторском тексте, мог употребить соответствующее старославянское неполногласное: "И рече володимеръ: се не добро, еже малъ городъ около киева... и поча нарубати мужѣ лучьшиѣ отъ словень. и отъ кривичь. и отъ чюди. и отъ вятичъ, и отъ сихъ насели грады" (И сказал Владимир: "Нехорошо, что мало городов около Киева"... и начал набирать мужей лучших от славян, и от кривичей, и от чуди, и от вятичей, и ИМИ населил города) - Повесть временных лет. Подобного рода примеры говорят о том, что писавший считал русские слова более уместными в прямой речи, нежели старославянские, которые допускались в авторском тексте (см.: Т. Н. Кандаурова. Полногласная и неполногласная лексика в прямой речи летописи.- "Памятники древнерусской письменности. Язык и текстология". М., 1968).

Памятники письменности донесли до нас не только отдельные реплики, но и живой древнерусский диалог: "И нача глаголати святополкъ. останися на святокъ, и рече Василко не могу остати брате. уже есмъ повелѣлъ товаромъ поити переди. Давыдъ же сѣдяше акы нѣмъ, и рече Святополкъ да заутрокаи брате. и обѣщася Василко заутрокати. и рече Святополкъ посѣдита вы сдѣ. а язь лѣзу наряжю... и посѣдѣвъ Давыдъ мало рече кде есть братъ Они же рѣша ему стоить на сѣнехъ И вставъ Давыдъ рече азъ иду по нь а ты брате посѣди" (И заговорил Святополк: "Останься на праздник". И сказал Василько: "Не могу остаться, брат: я уже приказал обозу идти вперед". Давыд же сидел, точно немой. И сказал Святополк: "Хоть позавтракай, брат". И обещал Василько завтракать. И сказал Святополк: "Посидите вы здесь, а я пойду распоряжусь" ... И, немного посидев, Давыд сказал: "Где брат?". Они же ответили ему: "Стоит на сенях". И, встав, Давыд сказал: "Я пойду за ним, а ты, брат, посиди") - Повесть временных лет. Это отрывок из знаменитого рассказа об ослеплении Василька Теребовльского его братьями Святополком и Давыдом (1097). Рассказ очень конкретен и драматичен; приведенный разговор предшествует ослеплению и своей предельной достоверностью, реалистичностью усиливает напряженность и трагичность ситуации.

Уже в древнейших летописях находим мы взятые из живой народной речи пословицы и поговорки. Так, вспоминая об аварах ("обрах") - вымершем кочевом народе тюркского происхождения, летописец пишет: "И есть притъча в Руси и до сего дне погибоша аки обрѣ" (И есть поговорка на Руси и до сего дня: "погибли, как обры") - Повесть временных лет. В том же памятнике, в рассказе о событиях 945 года, сообщается, что древляне, узнав, что Игорь повторно собирается взять с них дань, говорят: "Аще ся въвадить волкѣ в овцѣ, то выносить все стадо, аще не убьютъ его" (Если повадится волк за овцами, то перетаскает все стадо, пока не убьют его).

Конечно, памятники сохранили для нас далеко не все свойства и явления устной речи. Ничего но знаем мы, например, о ее интонации. Передавая реально звучавшую речь, писатель, несомненно, упорядочивал ее, делал более стройной и правильной, удаляя из нее элементы непосредственности, разговорности. Эти элементы в большей степени сохранились в тех случаях, когда писавшие вообще не стремились создать какое-либо сочинение, а просто фиксировали свои мысли, чувства, потребности и т. п. Таких памятников, особенно древнейших (XI-XIV вв.), сохранилось немного. Это главным образом записки или письма бытового характера, которые никто по стремился сберечь. Тем интереснее они для нас. Бытовую речь древних новгородцев сохранили записки и письма XI-XV веков, написанные на бересте. Житель древнего Новгорода по имени Григша пишет к Есифу: "Поклонъ отъ грикши къ есифу приславъ онанья. мол [далее текст испорчен] язъ ему отъвѣчалъ не реклъ ми есифъ варити перевары ни на кого и онъ прислалъ къ федосьи вари ты пивъ сѣдишь на безатьщинѣ не варишь жито" (Поклон от Григши к Есифу. Онания, прислав (по-видимому, слугу], сказал: ...Я ему отвечал: "Не говорил мне Есиф варить перевары [напиток из ячменя] ни для кого". И он прислал к Федосьѳ [и приказал]: "Вари ты пиво; владеешь беззадьщиной [выморочным имением], а не варишь ячмень") - Новгородская грамота на бересте, № 3. Надо полагать, что автор письма довольно точно воспроизвел то, что он мог бы сказать в бытовом разговоре. Речь предельно проста: краткие предложения следуют друг за другом (вари... сѣдишь... не варишь...), не связываясь друг с другом союзами. Такое построение свойственно разговорной речи.

Отзвуки живой речи встречаем мы иногда в надписях на стенах старинных зданий или на полях объемистых рукописей, написанных по-церковнославянски. Устав от долгого переписывания, писец испытывает желание сообщить кому-нибудь о своем состоянии, но не имея, по-видимому, собеседника, изливает свои чувства на полях рукописи - так, как он сделал бы это устно: "охъ зноино" - находим мы па полях "Шестоднева" XIV века ("Шестоднев" в данном случае богослужебная книга со службами на каждый день недели); "охъ тощьно" - на полях Пролога XIV века ("Пролог" - это сборник кратких житий святых, поучений, назидательных рассказов, размещенных в порядке церковного календаря); "Охо охо охо дрѣмлет ми ся". [дремлется мне],-сообщает между делом писец Служебника XIII века ("Служебник" - книга, содержащая основные службы - литургии - православной церкви) ; "охъ охъ голова мя болить не могу писати а уже нощь лязмы [ляжем] спати" - вторит ему писец Пролога первой четверти XIV века; та же жалоба - в приписке на Ирмологии 1344 года ("Ирмология" - книга, содержащая церковные песнопения за всенощной,- ирмосы): "о господи помози господи поспѣши дремота пепримѣньная и в семь рядке помѣшахся [ошибся в этой строчке]".

Писцы весьма непринужденно сообщают о самых раз- личных вещах, но чаще всего о том, что они собираются делать в ближайшее время; о времени суток или о состоянии своего пера: поити на вечернюю (Шестоднев XIV в.); поехати питъ въ зряковичи (там же); поехати на гору къ святѣ богородици молитися о своемъ спасении (там же); полести мытъся (там же); поити на заутрѣнюю (Пролог первой четверти XIV в.); уже нощь... тьмно (там же); уже поздьно (Пролог XIV в.); уже день успе, а нощь пришла есть (там же); нощь успѣ а день приближися (Паремийник XIV-XV в.); погыбель перья сего (Ирмологий 1344 г.).

В "Прологе" первой четверти XIV века находим такое весьма непосредственное высказывание: "како ли не обьестися исто [наверное] поставять кисель с молокомь". Основной текст, находящийся на том же листе, что и эта приписка, написан по-церковнославянски и содержит "Слово о исходе души и о восходе на небеса". Вот отрывок из этого сочинения: "И аще покаялася будеть. то избавится от нихъ, и многа запинания истязания души от бѣсовъ идущи до небеси. посемь зависти ярости, гнѣва и гърдынп. срамословия и непокорьства. лихвы срѣбролюбия пьяньства. злопоминания. злопомысльния. чародѣяния потворъ. обьядения братоненавидиния. убииства тадбы. немилосердия" [И если покается (душа), то избавится от них (от бесов). и от многих препятствий, чинимых бесами, и истязаний души, идущей на небеса, а также от зависти, ярости, гнева и гордыни, срамословия и непокорства, сребролюбия, пьянства, злопамятства и злых мыслей, чародейства, колдовства, объядения, братоненавистничества, убийства, воровства, немилосердия]. Очевидно, упоминание в числе грехов объядения и вызвало опасение впасть в этот грех. [По-моему, это не опасение впасть в грех, а грустная шутка. - DrAlexandra.]
Как видим, писцы, писавшие или переписывавшие рукописи на церковнославянском языке, оставили на полях замечательные своей непосредственностью записи бытовой древнерусской речи.

Чрезвычайно важно и интересно, однако, поставить вопрос о том влиянии, которое оказали на повседневную устную речь старославянский и церковнославянский языки. Употреблялись ли славянизмы в речи древнерусского человека, и если да, то какие?

Читая книги на церковнославянском языке, слушая богослужение, образованный русский человек не мог не усваивать некоторых славянизмов. Кроме того, есть все основания полагать, что ряд слов проник в древнерусскую речь устным путем из древнеболгарского языка (на основе которого и возник книжно-литературный старославянский язык) в процессе непосредственного) общения с болгарами, возможно, еще до принятия христианства. А. А. Шахматов относил к числу таких слов: плащ, овощ, товарищ, виноград, сладкий, плен, шлем, время, вред, врач, срам, нрав, власть, страна, странник, праздник, влага, облако, область, храбрый, среда, средний, вещь и др. Не исключено, что через болгарское посредство устным путем в разговорную речь могли проникнуть такие греческие по происхождению слова, как: кровать, коромысло, полаты, терем, парус, уксус н др.

О том, как славянизмы употреблялись в устной речи в древнейший период, мы можем судить по записям речей, сохранившихся в древнейших русских летописях, сделанных в XI-XIV веках (Новгородской I летописи, Повести временных лет, Суздальской, Киевской, Галицкой и Волынской летописях). Если определенный славянизм встречается (и притом регулярно!) в записях речей в окружении слов и форм, свойственных русской разговорной речи, то можно считать, что он реально употреблялся в повседневной речи рассматриваемого периода. Таким путем установлено, например, что почти из 400 глаголов со старославянской приставкой пре-, отмеченных в самых разно- образных памятниках, написанных на древнерусском языке или на церковнославянском языке русской редакции, в живой речи в княжеско-дружинной среде XI-XIII веков употреблялось лишь пять глаголов: пребыти, предати, предатися, прельстити и преступити. Лишь эти глаголы регулярно встречаются в древнейших русских летописях в записях "неолитературенных" речей, например: "Оже ны ся не прѣдасте дамы вы Половцемъ на полонъ" (Если нам не сдадитесь, отдадим вас половцам в нлен) - Киевская летопись; "иди в Божьскыи. и прѣбуди же тамо" - Киевская летопись. В устную речь проникали главный образом те славянизмы, которые чаще всего встречались при чтении богослужебных книг и повторялись во время церковной службы. Лишь постоянное повторение, напоминание делало их составной частью активного словарного запаса древнерусского образованного человека.

Широко употребительные славянизмы типа град, млад встречаются и в произведениях древнерусского народного творчества, в частности в былинах постоянно встречаются такие сочетания слов: Киев град, Добрыня Никитич млад, злато - серебро, златоверхий терем, златорогий тур; а также неполногласные слова: безвременье, Владимир, вран, врата, град, глава, глас, злаченый, младой, облако, отвратить, преставиться, срам, средний, страна, храбрый, чрево. [Неизвестно, насколько подвергся текст былин литературной обработке их собирателями и издателями. - DrAlexandra]

Многие устойчивые выражения церковного происхождения настолько часто употреблялись в живой речи, что стали восприниматься как ее неотъемлемая часть: господи накажи а смерти не предай, отьвѣчати предъ богомъ, пречистая богородица и др. Прочно вошли в повседневную речь выражения бога ради, бог даст, боже мой и т. п. Не- которые из таких штампов употреблялись автоматически и так часто, что их составные части перестали осознаваться и постепенно слились в одно целое. Такая судьба постигла, например, сочетание спаси бог, бывшее обычным выражением благодарности и слившееся затем в спасибо.

Круг славянизмов, регулярно повторявшихся в живой речи, расширялся очень медленно. Записи живой устной речи, произведенные иностранцами в XVI-XVII веках, включают опять-таки наиболее привычные славянизмы. В "Парижском словаре московитов" (1586) находим лишь слова владыка и злат, в дневнике-словаре англичанина Ричарда Джемса (1618-1619): благо, блажить, бранить, воскресенье, воскреснуть, враг, время, ладья, немощь, пе щера, помощь, праздникъ, прапоръ, разробление, сладкий, храмъ; в диалогах, записанных немецким ученым и путешественником В. Лудольфом (1696): аще (в цитате из священного писания), благословить, благочестие, браниться, власть, воскресение, возлюбить, возмочь, вознестись, воспитать, время, глава, древо, здравствуй, младенецъ, напраздно, облакъ, отвержетъся, поправитнся, похранить, праздникъ, праздность, пребывать, предавать, прежде, премудрость, проклажаться [прохлаждаться], разбойникъ, разуменъ, розсуждать [с "оканьем" в приставке], сладокъ, сласти, смиренномудрие, согласовать, сотворить, среда, средний, странна [страна], товарищь, умрети, хранить.

Новый приток славянизмов в литературу в XV - XVII веках, связанный со вторым южнославянским влиянием, отразился, несомненно, и на живой речи. Обучение грамоте велось по "исправленным" церковным книгам, многое из них выучивалось наизусть и оставалось в устной речи. Так следует объяснить распространение в XV- XVII веках произношения жд вместо ж, начальных е, ю вместо о, у в словах типа: Рождество, заблуждаться, рассуждать, понуждать, надежда, одежда, Елена, юноша, юг и т. п. В некоторых словах книжного происхождения устанавливается произношение фрикативного ("южного") г: господи, благо, благословить, благодать, благодарить, богатый и пр. Это было связано, возможно, с литературной деятельностью в Москве в XVII веке украинских и белорусских книжников - Симеона Полоцкого, Еиифаиния Славинецкого и других.

Славянизмы попадали прежде всего в речь тех людей, которые получили "книжное" образование. Речь священника или князя, очевидно, отличалась в этом отношении от речи представителя городских низов, а речь последнего в свою очередь от речи крестьянина. Исследования пока- зали, что в речи высших слоев киевского общества было больше славянизмов, нежели в речи низших слоев (Т. Н. Кандаурова. Полногласная и неполногласная лексика в прямой речи летописи.- "Памятники древнерусской письменности. Язык и текстология". М., 1968).
Социальные и культурные различия между людьми отразились и на устной речи периода Московской Руси. Памятники сохранили для нас диалоги и монологи на книжные темы, позволяющие судить о беседах книжно образованных людей. В их речи сравнительно много славянизмов. Вот отрывки из религиозно-полемического произведения "Прения с греками о вере" (XVII в.), написанного Арсением Сухановым: "И Кирил де, то свѣдав, укрывался в дальних словянах, что нынѣ живутъ под цесарем, и там де и преставился; Престани от помышления своего [оставь свою мысль], еже носити тебѣ па главѣ своей бѣлый клобук".

Говоря о существовании у русских двух языков - "сла- вянского)" (церковнославянского) и русского, В. Лудольф сообщая в "Русской грамматике": "Чем более ученый кто-нибудь хочет казаться, тем больше примешивает он славянских выражений к своей речи или в своих писаниях, хотя некоторые и посмеиваются над теми, кто злоупотребляет славянским языком в обычной речи". Сам Лудольф дал примеры рассуждений на религиозные темы, довольно богатых славянизмами, но имеющих и разговорные элементы. Надо полагать, что в XVII веке можно было слышать, такие монологи: "Спаситель скажетъ: аще кто хощетъ по мнѣ ити да отвержетъ ся себе. Что то, отвержетъ ся тебе? Отложить плотские похоти и мирскую любовь, и только попечися о богоугодномъ житии, си речъ: что бы мы по примеру Спасителя нашево всегда жили, въ смиренномудрии, въ любви, и въ чистотѣ" (Спаситель говорит: "тот, кто хочет идти за мной, пусть отречется от себя". Что это значит "отречется от себя"? Оставит плотские похоти и мирскую любовь и будет заботиться только о богоугодной жизни, то есть чтобы мы всегда жили по примеру спасителя нашего, в смирении, мудрости, в любви и в чистоте).

Перед нами разъяснение "своими словами" евангельской заповеди. Естественно, что такая тема не могла быть выражена без элементов церковнославянского языка: аще, отвержсть ся, богоугодный, житие, смиренномудрие. И однако мы имеем дело здесь, по-видимому, с реальной живой "церковно-бытовой" речью, а не с церковно-славянским языком. Об этом говорит и сравнительно простой синтаксис высказывания, и элементы живой речи: сказати, чтобы, нашево. Известный советский языковед Б. А. Ларин, издавший грамматику Лудольфа (Л., 1937), показал, что Лудольф записал образцы речи разных слоев русского общества XVII века. По мнению Б. А. Ларина, в "высших и наиболее просвещенных кругах московского населения" усвоил Лудольф такие фразы: "Напразно по печетъ ся, как Вышнои не благословитъ"; "Кажетъ ся мнѣ, что онъ не учонъ"; "По моему мнѣнию то болново ослабляетъ"; "Скажутъ, что пригожие женщины во францускои землѣ", "То великое утешение мнѣ было о чужихъ земляхъ бесѣдовать"; на "среду высшего и среднего купечества и тогдашней "технической интеллигенции" - крупнейших мастеров специалистов" указывают такие фразы: "По той ценѣ продавитъ не могу", "много я издержалъ на етую работу, а жаль мпѣ, что деньги не въ мошнѣ держалъ", "то ихъ убычеи [обычай], что лутче ты платишъ, то хуже служаютъ"; от дворовых слуг были записаны такие фразы: "ты меня здвора [со двора] послалъ, не могу два дѣла въдругъ зделать", "я бежалъ будъто бешенна собака", "Въ передъ ленивъ не буду".

Если же мы обратимся, например, к произведениям протопопа Аввакума (вторая половина XVII в.), то найдем там элементы просторечия - и не только в прямой речи, но и в авторском тексте. Вот как многострадальный Аввакум описывает свое возвращение нз сибирской ссылки: "Пять недель по лду голому ехали на нартах. Мне под робят и под рухлишко дал две клячки; а сам и протопопица брели пеши, убивающеся о лед. Страна варварская, иноземцы немирные, отстать от лошедей не смеем, а за лошедми итти не поспеем, голодные и томные (утомленные) люди. Протопопица бедная бредет-бредет, да и повалится, - кольско гораздо! В ыную пору, бредучи, повалилась, а иной томной же человек на нее набрел, тут же и повалился; оба кричат, а встать не могут. Мужик кричит: "матушка-государыня, прости!". А протопопица кричит: "что ты, батко, меня задавил?". Я пришел, - на меня, бедная, пеняет, говоря: "долго ли муки сея, протопоп, будет?", И я говорю: "Марковна, до самыя смерти!". Она же, взохня отвещала: "добро, Петрович, ино ещо побредем".

Как видим, письменность сохранила для нас образы речи разных слоев населения Московской Руси. Можно утверждать, что славянизмы в разной степени проникли во все разновидности речи. Эти славянизмы, утратившие в значительной степени свой книжный характер, могли соседствовать с исконно русскими словами.

Изучение записей устной речи, имеющихся в памятниках, а также произведений устного народною творчества и современных народных говоров показывает, что старославянский и церковнославянский языки влияли на устную речь. А. А. Шахматов даже полагал, что "все лица, прошедшие школы, основывавшиеся на Руси в XI веке", говорили на "древнеболгарском" [старославянском] языке (Введение в курс истории русскою языка. Ч. I. 11г., 1916).
Многочисленные записи устной речи, имеющиеся в па мятниках, свидетельствуют, однако, о том, что в устном общении древнерусский человек (в том число и книжно образованный) пользовался не старославянским или церковнославянским, а живым древнерусским языком.

И. С. УЛУХАНОВ
Tags: история
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Hang & Metallica

    Некто Брэндон Майлз пишет в комментариях (на английском) "Не знаю почему, но я не ожидал, что она будет петь, и когда она начала, меня это просто…

  • Мы в Европу идём или в Азию?

    В Украине запретили функционирование 426 сайтов, среди которых ряд российских и украинских средств массовой информации, ресурсы о криптовалютах, а…

  • Кругом враги!

    Путин выступил на коллегии ФСБ Главные тезисы из выступления: Уровень глобальных вызовов — таких, как терроризм, трансграничная преступность,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments

Recent Posts from This Journal

  • Hang & Metallica

    Некто Брэндон Майлз пишет в комментариях (на английском) "Не знаю почему, но я не ожидал, что она будет петь, и когда она начала, меня это просто…

  • Мы в Европу идём или в Азию?

    В Украине запретили функционирование 426 сайтов, среди которых ряд российских и украинских средств массовой информации, ресурсы о криптовалютах, а…

  • Кругом враги!

    Путин выступил на коллегии ФСБ Главные тезисы из выступления: Уровень глобальных вызовов — таких, как терроризм, трансграничная преступность,…