dralexandra (dralexandra) wrote,
dralexandra
dralexandra

Categories:

Так выглядит настоящая пандемия очень опасного вируса. Часть 1

Введение

Чумой XX века был не СПИД. Чумой XX века был грипп. Просто мы об этом не помним.
Несмотря на катастрофичность и важность происшедшего в тот год, пандемия гриппа 1918 – 19 годов практически никогда не освещается отдельной темой в учебниках истории и этому есть несколько причин.



Вот как я это вижу. Во-первых, заканчивавшаяся в тот год Первая мировая война кажется большей и более важной трагедией, хотя на деле пандемия «испанки» унесла в пять раз больше жизней. Это не опечатка, это самая консервативная цифра, которая получается, если мы учитываем военные жертвы среди мирного населения, а если учитываем только фронтовые потери – в десять раз. Еще раз: «испанка» за 16 месяцев унесла в пять раз больше жизней, чем мировая война за четыре года. Вполне вероятно, что испанка убила столько же людей, сколько две мировые войны в сумме.

Оценить реальное число погибших от «испанки» сложно. Очевидно, что статистика того времени сильно занижает количество жертв: во-первых, статистика имеется только в части стран, во-вторых, даже там в хаосе эпидемии данные собирались очень неаккуратно — диагностика была не на высоте, а иногда просто физически не успевали выписывать свидетельства о смерти. Значительная часть умерших была похоронена в братских могилах, потому что к октябрю 1918-го, когда начался самый ад, во многих местах поражения – В Южной Африке, во Франции, на востоке США – кончились гробы и города перестали рыть отдельные могилы и начали рыть траншеи. В Индии кончился лес для кремации и трупы запрудили Ганг. Как пересчитать этих людей?

Сейчас пытаются оценить потери через оценку падения рождаемости. Если учесть потери от войн, да прикинуть на динамику роста населения — сколько людей сейчас не хватает, потому что их потенциальные бабушки и дедушки умерли в эпидемию 1918 - 1919, не родив детей? Получается дофигища. Вполне вероятно, что от «испанки» погибло от пятидесяти до ста миллионов человек.

Для вас это сюрприз? Правильно, потому что несмотря на то, что РСФСР от испанского гриппа потеряла по консервативным подсчетам порядка миллиона человек, эта эпидемия рассматривается как часть несчастий Гражданской войны, как второстепенное последствие настоящей трагедии, происходившей тогда в стране — и сделавшей невозможным сколько-нибудь точную оценку потерь. То же самое происходит в других странах. Войны затмили эпидемию на шкале популярности.

Второй причиной непопулярности «испанки» у историков я считаю то, что о ней очень трудно писать в оптимистичном тоне или хотя бы в смысле «мы сделали правильные выводы из трагедии». «Испанка» была абсолютным и разгромным поражением человека в войне с вирусом. Несмотря на большую самоуверенность, царившую в начале XX века в медицинской науке, лучшие умы мира не смогли ничего противопоставить эпидемии. «Испанка» не была побеждена – она просто кончилась сама собой, «выгорела», как говорят эпидемиологи. Кончились люди, которые были подвержены этому штамму вируса, и сам вирус мутировал в менее смертельную форму, по ходу нанеся тяжелый удар по самомнению медиков и бактериологов.

Грипп оказался неостановим. Из многочисленные попыток территорий больших и маленьких по всему земному шару – городов, поселков, графств, островов и стран – спастись от эпидемии, наложив на себя добровольный карантин, успешные можно пересчитать по пальцам. В прямом смысле слова. В абсолютном большинстве случаев попытки карантинироваться не привели ни к чему, грипп распространялся как лесной пожар, охватив полмиллиарда человек по всему миру и убив от трех до пяти процентов населения земного шара.



Прошло ровно сто лет. Не бог весть, какой срок: не так давно были живы свидетели, вы можете найти их видеоинтервью на YouTube. За это время мы успели расслабиться и абстрагироваться. Периодические паники в средствах массовой информации по поводу очередных эпидемий новых экзотических «простуд» (свиной грипп, птичий грипп, САРС) большинство из нас воспринимает скептически, не сказать снисходительно: "подумаешь, грипп. Какие-то жалкие четырнадцать человек умерло. Не отменять же мне из-за этого командировку?" Не то, чтобы мы не верили в потенциальную возможность смертельных пандемий, но чтобы нас напугать, нужно что-нибудь поэкзотичнее сезонного насморка. Геморроидальная лихорадка — да, это страшно. Грипп — это как-то несерьезно. Журналисты нагнетают ради эффекта. Разумеется, ничего подобного сейчас произойти не может. Это всего лишь грипп. Тогда было другое время, но сейчас мы защищены и неприкасаемы. Но что мы знаем о гриппе?

Большинство людей считает, что патологическая убийственность «испанки» была целиком и полностью вызвана Первой мировой войной. Тяжелые условия жизни, недоедание, стресс были якобы причиной высокой смертности. Это не совсем так. Стремительность и широта распространения эпидемии, действительно, — вина мировой войны. То, что эпидемия гриппа превратилась в пандемию, затронувшую все континенты, кроме Антарктиды, – причина этому, безусловно, в военных действиях и перемещениях огромных групп людей, в том числе через океаны. Длительность эпидемии, приходившей тремя отчетливыми волнами, – это тоже результат войны. Но собственно высокая смертность – полностью на совести самого вируса.

В тылу, в странах, на территории которых не велось военных действий, люди умирали с той же частотой, что и заболевшие на фронте. Индейцы и иннуиты в Америке вымирали целыми деревнями, а на их образе жизни война не сказалась практически никак. В Филадельфии, не нюхавшей пороху, умерло 12 000 человек, в пик эпидемии 759 человек в один день. Таити потеряло 13% населения, Западное Самоа – 22%. Ни там, ни там военных действий не велось. Индия потеряла почти 14 миллионов человек: «испанка» убивала в два раза эффективнее, чем предыдущая эпидемия бубонной чумы.

Во-вторых, многие считают, что люди умирали не от гриппа, а от пневмонии, которую не умели лечить, потому что не было антибиотиков, но это тоже не совсем верно. Обычно, когда мы говорим, что человек умер от послегипповой пневмонии, имеется в виду, что смерть наступила после того, как вирус покинул организм больного, и на фоне ослабления иммунитета развилась оппортунистическая бактериальная инфекция в легких – и она уже доконала пациента. Что происходит обычно через несколько дней, иногда недель после начала болезни. С «испанкой» все было иначе, зачастую люди умирали в течении первых суток, когда вирусная инфекция еще вовсю бушевала в теле. От вторичной бактериальной пневмонии они тоже умирали, но это не освобождает грипп от ответственности. Технически причиной смерти был полный коллапс дыхательной системы (мы подробнее рассмотрим это в соответствующей главе), но это не была отдельная другая болезнь, приходящая на смену гриппу. Это был сам грипп, его парадоксальное, нетипичное течение. И он по-прежнему не лечится антибиотиками. Как тогда, в последний раз, когда все цивилизованное человечество сказало: «Подумаешь, грипп. Какие-то несчастные 39 человек умерли. Не отменять же нам из-за этого мировую войну».

Оставайтесь с нами. Мы вернемся в год, когда от этой самоуверенности не осталось камня на камне. Синюшные трупы, штабелями лежащие в опустошенных бараках. Выжившие, кончавшие с собой, когда они узнавали, что потеряли всю семью. Исчезнувшие деревни. Солдаты, возвращавшиеся с фронта в пустые дома. Парад победы в Сан-Франциско в честь капитуляции Кайзера – все до одного в марлевых повязках. Десятки вымерших языков, пропавших с лица Земли малых народов. Климт и Апполинер умерли. Ганди и Дисней – выжили. Эпидемия, перевесившая чаши весов в Первой мировой, подтолкнувшая ЮАР к апартеиду, а Индию – к войне за независимость.

Существо, в скобках, вещество

Вирус – это такая очень маленькая фигня, которую ученые отказываются признавать живым существом, потому что она не удовлетворяет основным параметрам «живого». А именно: вирусы не могут размножаться без помощи других организмов, они не питаются и не растут. Они не обмениваются с окружающей средой продуктами метаболизма. У них нет метаболизма. Они в десятки раз меньше бактерий (недавно, правда, нашли какие-то гигантские вирусы, видимые в оптический микроскоп, но это нетипично, в семье не без урода. Вообще вирусы очень маленькие). Единственное, что вирусы могут делать, как живые существа, это передавать свою генетическую информацию последующим поколениям. И делают они это как последние гады: захватывая чужие репродукционные системы.

Вирус это оболочка, наполненная генетическим материалом (ДНК или РНК). Такой мешок с наследственностью. Вирус гриппа – это вообще тупой кулек обломков РНК, на поверхности которого торчат зубчики из протеинов, позволяющих ему делать свое черное дело и пародировать жизнь. На минуточку, маленькое отступление.


Вирус гриппа тип А: паспортная фотография и художественный портрет

Грипп – не специфически человеческая болезнь, гриппом болеют и другие животные. Все вирусы гриппа делятся на четыре типа, три из которых заражают в том числе человека: типы А, B и C. Грипп типа D живет в коровах и других копытных и пока еще не научился заражать людей, что не означает, что он когда-нибудь это не сделает. Грипп демонстрирует впечатляющую способность перепрыгивать видовые границы. Самые распространенные штаммы гриппа относятся к типу А. Большинство гриппов, с которыми вы столкнетесь по жизни, относятся к типу А, и «испанка» тоже к нему относилась.

Грипп типа А имеет на своей оболочке такие торчалки – типа зубчиков из протеинов, видимые в электронный микроскоп. Эти зубчики двух сортов: H (гемагглютинин) и N (нейраминидаза). Н-протеины работают ключами, позволяющими вирусу проникать внутрь клетки через мембрану. Грипп предпочитает клетки слизистой, но не обязательно ухогорлонос. У примеру, у птиц, с которыми мы делим некоторые популярные подвиды гриппа, гриппозные вирусы живут в кишечнике. Надеюсь, это дополнительно стимулирует вас мыть руки. Конец отступления.

Забравшись в клетку, вирус гриппа выбрасывает содержащейся в нем генетический материал и заставляет клетку производить новые вирусы гриппа. Он захватывает репродукционную машину клетки как террорист – самолет, и вот уже мы летим не в Милан, а в Урумчи. Клетка при этом вовсе не обязательно сразу погибает. Вирус гриппа известен тем, что он нагло использует клетку по нескольку раз. Но лучше, конечно, тканям от этой деятельности не становится.

Тем более, что грипп заодно успевает синтезировать специальные белки, которые уничтожают макрофаги легочной ткани. Фаги это такие клетки – часть врожденной, неспецифической, иммунной системы – которые убивают микробов и прочих вторженцев. Грипп таким образом защищается от иммунного ответа, а заодно организует благоприятную ситуацию для оппортунистических инфекций которые в отсутствии фагов пышным цветом расцветают в легких и в носу, приводя к распространенным послегрипповым бактериальным пневмониям и синуситам.

Новые вирусы гриппа организованным строем выходят из клетки наружу. И чтобы обеспечить их выход назад через клеточную мембрану, N-протеины служат эдакими ножиками, отрезающими бэби-вирус от клетки. Новые вирусы готовы заражать следующий ряд клеток больного.

Каждый подвид гриппа имеет на себе один определенный сорт Н и один определенный сорт N протеинов. Всего известно 18 вариаций Н и 11 вариаций N. Поэтому разновидности гриппа (группы А) называют по номерам этих ключей и ножиков. К примеру, «испанка» была гриппом H1N1, а грипп H3N2 вызвал впечатляющий, но все равно не такой кошмарный, Гонгконгский грипп 1968 года и т.д. Всего возможно 198 комбинаций, но слава тебе господи, не все они заражают человека. Пока. Некоторые гриппы очень редки. К примеру тайваньским штаммом H6N1 пока-что переболел (и выздоровел) один-единственный известный пациент. Но грипп неутомимо работает над этим.

Особо подлым качеством вируса гриппа является его изменчивость, являющаяся результатом его примитивности. Чем более организованным и сложным является существо, тем оно устойчивее. Но грипп – это не существо, это вещество. Типа. Переходное звено между существами и веществами.

Вы, наверное, много слышали о том, что грипп «мутирует», но он, сволочь, не только мутирует. Мутация – это сравнительно медленный постепенный процесс накопления «дефекта» – различий – при копировании генов. Представьте, что вы пытаетесь скопировать подпись завуча. А потом другой человек копирует – но уже не с оригинала, а с вашей корявой копии. И еще раз другой человек копирует с его копии. И еще. И еще. Когда весь класс получит свои ведомости, последнюю «копию» не только завуч не узнает – эту коракулю вообще за человеческую подпись признать будет трудно. Так происходят мутации или «дрейф» вируса.

Но вирус гриппа способен также проходить так называемый «шифт» или «сдвиг» – мгновенное изменение вируса после одной репликации. Вот как это происходит. Я упоминала, что грипп по примитивности своей содержит не целые РНК, а ее куски. Если так получится, что в зараженную клетку одновременно вторгнутся два однотиповых, но разных, вируса, при репликации их фрагменты РНК могут перемешаться и в следующем поколении вылупятся как бэби-вирусы, точно похожие на два исходника, так и бэби с другими комбинациями поверхностных белков. Это как пародия на половое размножение. Детишки похожи и на маму и на папу одновременно.

Пример из Википедии: «Например, при совместном выращивании в клетках H1N1 и H3N2 в потомстве образуются как исходные формы, так и рекомбинанты: H1N1, H3N2, H1N2, H3N1».

Вот такое внезапное изменение вируса особенно опасно и может вызвать тяжелые пандемии, потому что даже если зараженная популяция уже успела выработать какой-никакой иммунитет на «родительские» штаммы вируса, внезапно возникшие новые «бэби»-штаммы оказываются полной неожиданностью для личного и коллективного иммунитета. И эти новые вирусы начинают косить народ налево и направо до того, как мы успеем понять, что случилось.

Скорее всего, именно шифт, при котором вирусы гриппа животных (домашней птицы и свиней) встретились и рекомбинировались в первых пациентах с гриппом человека, и стал причиной пандемии «испанки».

La Grippe

До сих пор ведутся дебаты о том, где на самом деле зародился «испанский» грипп, но на данный момент мы практически уверены, что он зародился не в Испании и вообще не в Европе. Откровенно говоря, очень сложно спустя сто лет точно отследить точку зарождения конкретного штамма гриппа. Эпидемии тяжелых респираторных заболеваний вспыхивают по всему миру с похвальной регулярностью, и если был транспортный поток из одной точки земного шара в другую, то сказать без анализов, был ли грипп, разразившийся в точке А, прародителем гриппа, зверствовавшего через несколько месяцев в далёкой точке Бэ, невероятно трудно. Возможно, что точка Бэ самостоятельно развела свой собственный грипп. Можно только с определенной уверенностью говорить, что если люди переболели гриппом А, а потом, будучи подставлены гриппу Бэ, не заболели, то есть продемонстрировали приобретенный иммунитет на этот штамм, то вирусы А и Бэ это ближайшие родственники.

Я остановлюсь на правдоподобной версии, что вирус «испанки» появился в Новом Свете и был привезен вместе с американскими ополченцами на Европейский театр военных действий. Вероятно, он был результатом шифта и/или мутации свиного и/или птичьего гриппа А, перекинувшегося на людей в местах плотного контакта человека с животными. Канзас – фермерский край – выглядит как идеальная чашка Петри для подобных генетических экспериментов природы.

Первая волна началась ранней весной 1918 на военной базе Фанстон в Канзасе (большая зеленая звездочка на пузе у США). Эпидемия инфлюэнции, скосившая – но не до смерти – значительное количество новобранцев, проходящих тренировку перед отправкой на фронт, не вызвала особого внимания начальства. В конце-концов, была весна после холодной зимы и сезонные респираторные инфекции среди солдат ожидались. Даже то, что 39 из 1100 заболевших солдат умерли от странной скоротечной пневмонии, не слишком встревожило военное начальство. Цифры не выглядели впечатляющими.

Та – сравнительно мирная – первая волна уже несла на себе характерные черты, которые сделают «испанку» такой страшной и отличной от других видов гриппа. В то время, как обычно вирус гриппа связывается с эпителием верхних дыхательных путей, что делает его очень заразным, но не очень смертельным, тот штамм вируса имел отличную способность внедряться в клетки легких. У 30% заболевших развилась пневмония. И при этом он был также чрезвычайно заразен.

Также тот грипп отличала нетипичное возрастное распределение погибших: он убивал здоровых молодых мужчин, только что прошедших медосмотр и признанных находящимися на пике физической кондиции. Нормальный грипп убивает обычно только самых маленьких – до двух лет – и самых старых – после семидесяти. Молодежь, даже тяжело и с осложнениями болеющая, в подавляющем большинстве случаев в конце-концов выздоравливает. Грипп, убивавший молодых в расцвете сил, – это было что-то новенькое.

Уже потом, когда «испанка» получит свое имя и начнет изучаться ее история, вспомнят эпизод необычной смертности от гриппа в Канзасской глубинке, где десятки здоровых сильных молодых людей умерли от простуды буквально за месяц до того, как падёж начался на военных базах. Местный доктор был настолько озадачен и напуган, что послал тогда, еще в феврале 1918, депешу в Национальное бюро здравоохранения, предупреждая об потенциально опасной эпидемии, но на нее естественно не обратили внимания. У страны были более важные дела, чем какой-то грипп.

Война за океаном требовала пушечного мяса. Останавливать призыв США не намеревалось. После тренировки новобранцы были погружены на транспортники и отправлены во Францию. Вместе с ними в трюмах кораблей в Европу отправляется вирус. В апреле эпидемия начинается среди американских отрядов в Бретани и перекидывается на французскую армию, которая квартирует бок о бок с американцами.

Не то, чтобы Европейский театр военных действий не болел гриппом в ту зиму, но это были локальные вспышки, начавшиеся и закончившиеся должным образом. А вот зараза, которую весной привезло американское подкрепление, не показывало признаков выгорания и распространялась на новые и новые группы войск. Американцы выучили французское слово «la grippe». Все союзники его выучили.

Окопы западного фронта стали идеальным рассадником для болезни. Толпы ослабленных изможденных людей жили в тесноте и полной антисанитарии. И если в нормальных условиях быстро распространяющаяся заразная болезнь стремительно пробегает через всю популяцию и выгорает, исчерпав множество возможных жертв, то во время мировой войны вирус постоянно имел приток новых носителей – новобранцев из разных стран. В огонь эпидемии постоянно подбрасывают новые охапки дров. Следующими грипп подхватывают англичане и с конвоями раненых вирус отправляется на Британские острова.

Грипп одолел союзников в самое неподходящее время. Весной Германия развязывает себе руки на Восточном фронте, заключив мир с Россией, и начинает полномасштабное наступление на Западе. Страны Антанты нуждаются в каждом солдате. При этом к лету ситуация с гриппом не только не улучшилась, как ожидалось (тут «испанка» продемонстрировала еще одну нетипичную черту: потепление ее не остановило), она ухудшилась, госпиталя были переполнены, и люди в горячке лежали под открытым небом. В конце-концов большинство из заболевших выздоровеет, но будут так слабы, что чуть ли не треть армии перманентно находится в небоевой кондиции. Игнорировать эпидемию стало невозможно. Инфлюэнция становится вопросом национальной безопасности.


"Боши побеждены, но грипп - еще нет. Носите ватно-марлевые повязки"

К досаде врачей, пытающихся бить в набат, все это происходит в условиях жесткой военной цензуры. Все участвовавшие в войне страны тщательно замалчивают любую информацию, которая может быть истолкована как их слабость. Поэтому никаких известий о серьезной эпидемии как на фронте, так и в тылу, не появляется в прессе воюющих стран. Мир узнает об инфлюэнции из испанских газет. Испания была нейтральной страной и цензура военного времени там не действовала. Когда король Испании заболевает гриппом, в испанских газетах много пишут о необычайно тяжелой эпидемии в стране, и по миру проносится известие об «испанском гриппе». Так эпидемия, никаким боком не бывашая испанской, получает свое название.

К лету британские военнопленные принесли вирус в германскую армию. Когда немцы начнут запланированное наступление 15 июля, почти четверть их армии валялась в бреду, в то время как их противники как раз начали выздоравливать и возвращаться в строй. Я не говорю, что провал июльской операции Германии и последующее стодневное наступление Союзников полностью результат героизма вируса, но это факт: в самый ответственный момент грипп бушевал в стане врагов, дав Союзникам преимущество, чтобы начать контратаку, приведшую в результате к разгрому немецкой армии и принципиальному повороту в ходе войны.

Союзники начинает контрнаступление. Появляется надежда, что наконец-то с Германией будет покончено. И ко всем этим радостям добавилась еще одна: эпидемия гриппа наконец-то пошла на убыль! Все ликовали и вздыхали с облегчением. В газетах даже написали, что «испанский грипп» побежден. Они не знали, что самое страшное было впереди. Никто точно не знает, что произошло, но не пройдет и месяца, как «испанка» вернется в обновленной и ужасающей форме. В августе 1918 года вторая волна эпидемии одновременно вспыхивает во Франции (Брест), Сьерра-Леоне (Фритаун) и США (Бостон).

Вторая волна
Откуда мы знаем, что вторая волна «испанки» была тем же самым гриппом, что зверствовал весной? Оттуда, что люди, переболевшие весной, оказались осенью невосприимчивы к очередной вспышке эпидемии. Это было отчетливо видно по солдатам американской и французской армии, и это было особенно заметно по городу Копенгагену, который чуть не весь поголовно переболел в первую волну и, как вскоре обнаружится, им очень и очень повезло. Вторая смертельная волна оставила Копенгаген почти не затронутым, зато те места, куда грипп добрался только к осени, получили по полной.

За время, проведенное на Западном фронте, вирус гриппа мутировал и озверел. Шифта не произошло: это был все еще тот же H1N1, но в обновленной и улучшенной вариации. Огромное количество жертв, через которую вирус прошел в первую волну, обеспечило быстрый и значительный дрейф. Возвращаясь к нашей метафоре: целые армии школьников торопливо копировали подпись завуча всю весну и лето, не снимая противогазы, и к августу ошибка набралась такая, что Канзасская пра-пра-пра-(пра)-бабушка этого вируса не узнала бы своего оевропеившегося потомка. «Испанка» стала не просто тяжелой, но смертельной болезнью. Вместо того, чтобы убивать каждого тысячного из заболевших, грипп начал убивать каждого десятого, а потом – каждого пятого*. [* Это очень приблизительные цифры, данные только чтобы показать порядок изменения. На самом деле, смертность от "испанки" сильно разнилась от места и месяца, точто так же трудно усреднить смертность от "обычного" гриппа. - примечание автора.]


Массовая могила в Филадельфии в сентябре 1918

Сьерра Леоне была в то время протекторатом Британской империи и угледобывающим центром Западной Африки. Порт Фритаун заправлял углем суда, идущие из Европы в Азию и назад. Английское судно привезло грипп во Фритаун в середине августа, и к концу месяца порт становится эффективным раздаточным пунктом, вместе с углем обеспечивающим проходящие суда смертельной болезнью. На «Чепсто касл» умерло 39 матросов, на «Таити» – 115. «Африка» потеряла семь процентов своей команды до того, как они успели добраться до Англии. В самой Сьерра Леоне погибнет от трех до шести процентов населения. Оттуда грипп перепрыгнет в Южную Африку, где убьет полмиллиона человек и практически парализует весь регион. Расовый антагонизм резко возрастет, вводятся усиленные сегрегационные правила, должные защитить белое население от «разносящих заразу черных». Карантинные меры будут в конце-концов зафиксированы в форме законодательства, на сто лет утвердившее в Южной Африке апартеид.

Американские порты все лето успешно отбиваются от локальных вспышек гриппа, доставляемых из Европы судами союзников, немедленно карантинируя всех больных матросов и с тревогой описывая повторяющиеся случаи странной скоротечной пневмонии, приводящей к летальному исходу. У моряков кровь течет из носа и из ушей. У них в легких появляются дырочки, через которые воздух утекает в пространство между легкими и грудными мышцами, и когда такого человека переворачиваешь, он издает потрескивание, как пленка с пузырьками. Вы уверены, что это грипп?.. Но это грипп, а грипп очень сложно удержать за забором, и третьего сентября первый штатский с «испанкой» госпитализирован в горбольницу Бостона, а на следующий день заболели несколько студентов Гарварда. Массовая эпидемия стала вопросом времени. Недолгого времени.

Военная база Девенс находится в 35 милях от Бостона. В сентябре там начинается эпидемия, которую поначалу принимают за менингит: такая высокая температура у больных солдат и так ужасно они бредят. База переполнена новобранцами, ни о каком эффективном карантине не может быть и речи. В течении недели единичные случаи гриппа превращаются в массовую эпидемию. И это – классическая «испанка».

Девенс в среднем теряет сто человек в день. За 24 часа здоровый солдат превращался в синюшный труп с легкими, переполненными мокротой. Люди в прямом смысле слова тонули внутри себя и умирали от острой дыхательной недостаточности. Это называется первичная вирусная пневмония с эдемой легких и против нее даже сейчас с современными лекарствами мало что можно предпринять. Больные кашляли так сильно, что рвали брюшные мышцы, они захлебывались в собственной крови. Врачи и медсестры, совершенно загнанные, иногда умирали прямо на рабочем месте. Просто падали и умирали. Никто никогда не видел такого гриппа и поначалу врачи всерьез беспокоятся, на напала ли на американскую армию совершенно новая неизвестная чума.

Девенс карантинирован, но уже поздно: к концу месяца грипп вспыхнет на каждой второй военной базе США, а оттуда перебросится на города. Попытки военных врачей если не остановить, то хотя бы замедлить наполнение военных баз новобранцами категорически отклоняются. Германия на последнем издыхании, остается только еще чуть чуть дожать – и война будет выиграна. Начинается новый призыв и сотни тысяч молодых людей наполняют регистрационные центры, где все чихают друг на друга. Между тем в лагерях для новобранцев кончаются гробы.

Власти изо всех сил сопротивляются распространению информации об эпидемии, опасаясь подорвать боевой дух нации в это решающее время. Даже растущие в геометрической прогрессии цифры смертности истолковывались оптимистически настроенным военно-медицинским начальством так, что «эпидемия явно достигла своего пика и в ближайшие дни пойдет на спад, поэтому никаких мер принимать не нужно». В результате этих мероприятий к октябрю гробы начнут кончаться в Нью-Йорке, Новом Орлеане и Филадельфии**. [** Одна очень старая женщина вспоминала в документальном фильме, как ее родители хоронили ее сестру в коробке из-под макарон. - примечание автора]

Балтимор, который в обычный октябрь начала XX века терял в среднем пять человек от гриппа, в октябре 1918 года потерял 1464. В Филадельфии в пик эпидемии умирают сотни человек в день. Утром у тебя поднималась температура и к ночи ты был синим трупом. Если заболевал один член семьи – сваливалась вся семья и умирал в среднем каждый пятый. Причем парадоксально выживали дети и пожилые люди, а молодые взрослые абсолютно неожиданно сгорали за сутки. На улицах спят осиротевшие дети. Их мертвые родители лежат в домах, потому что некому их хоронить. Морги переполнены и тела в ящиках штабелями громоздятся на улицах. По стране ходят страшные слухи: это чума, это биологическое оружие Кайзера, это немцы отравляют воду!

Магазины закрыты, школы закрыты, фабрики остановились, учреждения не работают. «Если эпидемия продолжится с тем же математическим ростом, – пишет глава американской медицинской службы, – через несколько недель человеческая цивилизация может исчезнуть с лица Земли».
Источник.
Возможность комментировать включена во второй части статьи.
Tags: история, коронавирус
Subscribe

  • Hang & Metallica

    Некто Брэндон Майлз пишет в комментариях (на английском) "Не знаю почему, но я не ожидал, что она будет петь, и когда она начала, меня это просто…

  • Мы в Европу идём или в Азию?

    В Украине запретили функционирование 426 сайтов, среди которых ряд российских и украинских средств массовой информации, ресурсы о криптовалютах, а…

  • Кругом враги!

    Путин выступил на коллегии ФСБ Главные тезисы из выступления: Уровень глобальных вызовов — таких, как терроризм, трансграничная преступность,…

Comments for this post were disabled by the author