dralexandra (dralexandra) wrote,
dralexandra
dralexandra

В.И.Вернадский. Часть 5. Дневник 1918 года. 11 -19 марта. Полтава

11/24.ІІІ. 1918
Пишу вечером, лежа. Еще не поздно — начало 11-го. Изредка раздаются выстрелы. Вчера ожидали, что придут немцы — но большевики еще не ушли. Город полон слухами. Увезли деньги из банка. По Полтаве ездили вчера и сегодня автомобили и наполненные Красной Гвардией извощики и увозили добро. Перед уходом непрерывно идут грабежи. Говорят об увозе трети мильона пудов сахара из Полтавской губернии, из Абазовки с завода Монташова секвестровали драгоценнейших лошадей-производителей.

В населении растет ненависть к большевикам. И в то же время берет ужас, когда подумаешь, что они сделали с Россией! Нельзя было и представить себе, чтобы было возможно то, что случилось и пришлось пережить России: попала во власть людей из Мертвого Дома Достоевского...

Ужасно, что город ждет немцев как избавителей. Нет суда, полный произвол, не обеспечена честь близких, жизнь. Живешь как илот. Ведь «советская» власть означает неравенство для несоциалистов. Ненависть растет. А тут позорный мир, гибель России и ужасы убийств из-за угла - там, где это безопасно, и позорное бегство и отступление перед немцами. Некоторые даже считают, что и сейчас борьба с немцами в Украине — сговор большевиков, т. к. немцам выгодно прийти — иначе по договору они бы здесь не были.

И измученные люди здесь с ужасом видят, что они ждут немцев без того негодования, как думали раньше, даже как людей, которые дадут возможность передохнуть. Ужасы Глухова, Севастополя, Симферополя, Ростова и Новочеркасска, Кронштадта и Свеаборга, и Кунгура и тысячи мест. Масса замученных и избитых, истерзанных людей... Какой ужас и какое преступление. И какая без героев и каторжная русская революция.

Сразу погибла не только вековая историческая задача русского государства — конституционность, еще недавно казалось близкой. Но погибла и народная вековая задача — земля. Сейчас ясно, что это немыслимо. Это может сделать могучее независимое государство, а не раздробленная Россия, попавшая в кабалу немцу. Земля помещиков попадет теперь в немецкие руки и дешево.

Говорят, к идущим сюда украинцам (и немцам, которых немного) присоединяются массами офицерство и юнкера. Они полны ненависти и горя. И глубоко чувствуют чувство унижения.

Мысль невольно останавливается над ближайшим будущим. С Украиной будет трудная, едва ли выполнимая задача. Создать государство, не опираясь ни на кого. Создать армию и восстановить старую традицию? Но это же совсем непрочно.

Работаю много над живым веществом. И здесь нахожу опору. Сильно презрение к народу моему и тяжело переживать. Надо найти и нахожу опору в себе, в стремлении к вечному, которое выше всякого народа и всякого государства. И я нахожу эту опору в свободной мысли, в научной работе, в научном творчестве.
Удивительно, как все новое и новое нахожу я, возвращаясь много раз при отделке к своей работе. Так и сегодня — впервые стала ярка мысль о геохимическом значении выделений организмов, в том числе и таких, как экскременты, и таких как смена листвы и т. п.

И стал ясно вопрос о соотношении между количеством живого вещества и отмершего. Не случайно и должно быть соотношение между одновременно существующими на земной поверхности — живой и умершей материей.
Пишу. Дома все снят. А на улице — треск пулемета. Человек привыкает ко всему.

Читал Ветгема, Гертнера, по больше всего Достоевского. Прочел два тома сплошь и теперь читаю 3-й — «Записки из Мертвого дома». Как странно. Я не мог читать Достоевского раньше. Кроме «Записок из Мертвого дома», гимназистом прочел «Преступление и наказание», «Бедные люди», позже не всех «Карамазовых» и «Идиота». Мне тяжел был его анализ и его представление о людях. Но сейчас, когда пришлось столько пережить! Я читаю Достоевского как великого р у с с к о г о писателя и ищу у него проникновений в народную душу.

Он же ясно понимал и ту заразу, которая проявилась в русском нигилизме, прообразе большевизма.

Как странно — слышать пулемет и не знать, происходит что-либо в городе? Мы живем на окраине, в глухом переулке, и наша комната во дворе. Но всегда могут и ворваться, и мы чувствуем себя во власти разбойников. Это и есть то чувство, которое делает терпимым даже немецкое нашествие...

Чтение Достоевского открывает передо мной много нового — нового мне великого писателя-гуманиста. И такие вещи, как «Белые ночи» или «Маленький герой». В них сквозит та мысль, которая дорога мне. В жизни человека иногда настоящей жизнью является один миг . Но из-за этого мига, какую-бы разнообразную форму он ни принял (а он может принять самую бесконечно разнообразную форму), вся жизнь человека приобретает иной смысл. Этот миг, иногда, будет ли это глубокий порыв Эроса в разных формах, религиозного переживания и углубления, подвига самозабвения и любви к другим, художественного проникновения или научного творчества или чего-либо другого — философского понимания или действенного проявления личности — безразлично — есть часть того вечного, что строит сущность живого вещества, одним из проявлений которого мы являемся...

15/28. ІІІ. 1918
Всего как-то захватила работа над живым веществом, которую я обдумываю, передумываю и перерабатываю, и мысль об окружающем. Но писать могу только о живом веществе, так как едва заканчиваю к вечеру и уже нет охоты и энергии писать в связи с текущим моментом. А надо бы! Не успеваю делать записи в дневнике и едва иногда набрасываю мысли в связи с переживаемым моментом.

Чувствую иногда, что надо это делать и надо смело выступить в борьбу за дорогие идеалы — а между тем все поглощает мысль о живом веществе. Здесь все новое и новое открывается передо мной, иногда мне кажется, что я не совладаю с темой, по общий скелет работы все двигается дальше, рукопись уже достигла больше 430 страниц и хотя книги, нужные мне, имею только случайные — работа все-таки упорно и определенно идет. Мне ясно, что я захватываю многое в совершенно новом свете и, если мне удастся разработать так, как хотел бы, то получится работа, имеющая значение, ибо она дает новые вопросы для научной работы. Странно, как по мере углубления работы вновь возрождаются старые воспоминания о мыслях, чтении и мечтаниях как раз в этой области еще далекой молодости. И теперь это все синтезируется.

Читаю с глубоким интересом Достоевского. Открывается передо мною как бы новый мир. Хочется быть близко великого творчества, русской нации. «Белые ночи», «Маленький герой», «Записки из Мертвого дома», «Игрок»; на втором месте «Неточка Незванова», «Бедные люди» и рядом целая масса сырого и малоудачного, среди которого местами блещут отдельные места, как в «Хозяйке» или «Селе Степанчикове». Теперь начинаю «Униженные и оскорбленные».

Полтава вся в нервном настроении. Попытки грабежей задержаны. Но Дамоклов меч висит над обывателем. Обе стороны боятся. К нам переселяется семья рабочего-железнодорожпика, примыкавшего к большевикам, опасающегося украинцев. Все главные деятели большевиков давно бежали. В доме Любощинских бежал врач, оказавшийся па службе большевиков, что он тщательно все время скрывал, оставив здесь семью, как бы в безопасности. По-видимому, погром Полтавы обезопашен опасением, что он перебросится на евреев. Обыватель этим объясняет заботу большевистских войск о прекращении грабежей, т. к. среди лидеров большевиков много евреев. По-видимому, и на рабочих собраниях выставляется или, вернее, выдвигается бессознательно этот элемент, когда указывается, что рабочим нечего бояться погрома буржуазии.

Сегодня утром сценка — характерная. Из занятого солдатами (большевиками) Земельного банка группа солдат, молодых, откормленных, хорошо одетых. Один с биноклем (на вид театральным, должно быть, краденым), волнуется радостно и кричит на другую сторону проходящему: Дядько, продай. Ну — ма... спирт думаю...
Дядька не продал.

Яркий идеал сытых свиней: обжорство, пьянство, зрелища, свадьбы. чисто буржуазный — но без труда. Безделье царит. Семечки, театры, кинематографы, хироманты, внешний лоск, грабят, где можно, трусость перед вооруженными и смелость перед безоружными. Тяжела социалистическая революция своим насилием и неравенством.

Несоциалисты — парии и илоты в государстве. Гражданские права, не только политические, являются привилегией граждан, определенным образом думающих. Борьба идейная должна вестись с социализмом.

Сегодня известие о бомбардировке Парижа. Из 100 километров. И успех немцев на западном фронте. Неужели возможна их победа?

Город полон слухов. Идут столкновения большевиков и с крестьянами. Опять чувство полной власти всяких грабителей. Разоружена самоохрана. Последние газеты нами получены от 19.11. Даже Харьковские (большевистские и комические левых с.-р.) уже несколько дней не продаются. Мы отрезаны от всего. Местная газета социалистическая «Наша мысль», очень бедна информацией и не отвечает современному моменту, благодаря своей узости. Живешь все время, чувствуя насилие.

18/31. ІІІ. 1918, утро.
Воскресенье.
Третьего дня в пятницу пришли немцы. Случилось то, что еще полгода назад не могло предвидеть самое пылкое воображение. С самого утра часов до 3— была перестрелка; снаряды падали на город, и есть убитые и пострадавшие дома. Утром в пятницу, когда уже слышалась канонада, я вышел па улицу и узнал по дороге о том, что немцы в Полтаве. О том, что немцы и гайдамаки здесь, бабы, возвращавшиеся с базара или туда шедшие, сообщали с р а д о с т ь ю . Обыватель и город приняли пришествие немцев с облегчением и ожидают, очевидно, от них порядка, спокойствия...

С Ниночкой мы пришли в земство, занятий, оказалось, нет — вернулись среди обстрела, но всюду оживление и спокойствие, масса любопытных и гуляющих. И все это время. А между тем снаряды попадали-таки в некоторые части города; есть разрушенные или, вернее, сильно пострадавшие дома, раненые, убитые. Немцы производят большое впечатление своей организованностью, высокой дисциплиной...

Гайдамаков мало, и войско это подозрительное. Вчера было спокойно; говорят, взяты в плен где-то в уезде остатки большевистских войск, несколько тысяч. Но сегодня с утра опять артиллерийская стрельба, как-будто более отдаленная.

Немцы держат себя корректно, но как господа. Впечатление от украинской власти опять прежнее — бессилие и бездарности.

Власти нет и не чувствуется она ни в чем. Обыватель считает, что настоящими господами положения являются немцы, что совершается настоящая оккупация и что мы попали в окончательное иго. Передают разговоры с немецкими властями, с презрением говорившими о Раде и гайдамаках — первая не может и не умеет управлять, вторые не войска, а те же большевики. Не знаю, сколько здесь выдумки.

Вся Полтава полна слухами, и часто самое, казалось, достоверное показание очевидца оказывается фантазией. Но сейчас учет обывателя на немца. В нем он чувствует силу и настоящего господина... Украинцы играют печальную роль марионеток, приведших в свою страну иноземцев-поработнтелей. Газет почти нет.

Печальная и банальная социалистическая «Свободная мысль» (с в о б о д н о й мысли у ней как раз нет) ничего не сообщает, и мы в полном неведении о совершающемся. Ждем газет из Киева — сегодня, завтра. А тогда откроется, что совершается. Говорят о большой немецкой армии, оккупирующей Россию. Ходят слухи о происшедшем занятии Петрограда. Здешние немцы, занимая помещение у обывателей, говорят, что они на дня 3. За ними, говорят, идет другая немецкая армия, которая будет наводить порядок. Это только завоевательная армия. Очевидно, все нашествие немцев не даром, и придется сильно за это заплатить. Декорум украинского государства будет сохранен. Расслоение им выгодно, т. к. оно составляет слабость украинского государства и потому надо ждать шовинистического течения.

Много идет офицеров и интеллигентов в гайдамаки. Для многих вопрос решать трудно и тяжело. Идти с немцами? Может быть, вдруг армия Украины будет направлена и на союзников? и на Россию? Те офицеры, которые на первом месте ставят социальные вопросы, решают вопрос просто: для них главным делом социальная борьба — с большевиками. И много туда идет людей помещицкого и хлиборобского направлений. Затем идут и «безработные офицеры». Но с другой стороны, получается такое положение, что войско Украины будет более правое, чем сама Рада. Если произойдет обезоружение народных масс, да и вообще сейчас, как мы видим, в нем вся сила. Сейчас не будь вооруженных войск у большевиков— их Красной Гвардии, матросов, фронтовых частей —их бы давно не было. И когда массы будут обезоружены — они бессильны. Очень важно, чтобы украинская армия была русофильской.

Наконец, при сложности жизни и при нашествии немцев важно, чтобы у украинского правительства была армия для защиты русских (в украинской окраске) интересов от немцев. Наконец, может быть, образуется-таки общерусская армия в Сибири при оккупации союзников и Японии, и, может быть, еще удержатся остатки войск Корнилова.

Вчера совещание к.-д. о современном положении у Георгия Старицкого. Сегодня новое — у Добицкого. Еще все неясно. Хлиборобы и К° предлагают совместное беспартийное совещание «общественных деятелей». Главное — ужасны и бессильны органы местного самоуправления и умственно ничтожны социалисты Полтавы.

19. ІІІ /l.IV. 1918
Вчера только после разговора с Ив. Троф. Сердюком, теперь офицером украинских гайдамаков, пришедших вместе с немцами, я понял всю бездну, открывшуюся перед нами. Без газет и без известий мы не можем оценить всего явления. По-видимому, идет большая немецкая армия под командой Макензена. Украинские войска не пойдут дальше границ Украины, немецкие пойдут дальше.

Здесь только отдых, т. к. идут походным порядком; сломаны мосты.
Ив. Троф. Сердюк был в Петрограде в начале марта нового стиля. Тогда ждали там оккупации, немцы были верстах в 40 от города. Они идут, несмотря на мир. Силы большие. Курск взят. Не думаю, чтобы картина, выяснившаяся мне из расспросов, была ошибочная. Ужас и в то же время гениальный шаг немцев. Для них выгодно раздуть борьбу и захватить огромную, бесконечно богатую базу для питания, которой не могла и не умела пользоваться Россия!

Война теперь перенесется к нам. Немцы всюду встретятся с дружественными центрами: мусульманство в разных местах России. Японцы должны — и быстро — оккупировать Сибирь; может быть, там образуется центр для борьбы против немцев? Война перенесется на берега Волги?

По словам Сердюка, каждый солдат во время войны получает 300 р. в месяц; офицерство и начальство больше, полки небольшие (до 600; 40 — начальства). Состав улучшается. Из Шишак пошла хорошая молодежь. Много из Полтавы. При Петлюре, которого он хвалит — генералы Гутор, Бобровский — советники.

Дисциплина французская. Сейчас командный состав не выборный, но назначенный. Немцы получают от Украйны жалованье. Идут завоевывать, и им же платят! Вчера в городской думе было указано кем-то о немецкой оккупации — комиссар заявил, что это не верно: воюют с друзьями немцами против России. Повсеместно здесь шовинизм.

В деревнях немцы берут все, платят — но не считаются с потребностями населения... Сегодня Семенченко рассказывал, со слов «хлиборобов», разговор их представителя с немецким генералом Кохом: настаивал, чтобы они возвращались в имения, в случае надобности обещает помощь. Немцы, по его словам, «никогда» не уйдут отсюда... Верен разговор?

В газетах о немцах ни слова. Как-будто их нет. Сегодня на улицах украинская відозва к записи в войско — говорится, что большевиков прогнали несколько тысяч украинских патриотов, записавшихся в войска, несмотря па безразличие остальных. О немцах ни слова.

Ужас положения тот — что на всей территории России нигде не образовался государственный центр...

Читал Достоевского. Все его мировоззрение связано с верой в православный русский народ . И подает вместе с неправильностью этой посылки. Но вместе с тем сейчас, как в исторической перспективе, видишь, что Достоевский и его близкие были много правее и более здраво смотрели на исторический процесс: нигилизм, порицание и пренебрежение к государственным устоям и государственному идеалу привели нас и к разрушившему Россию социализму, и к его разности — большевизму. Старые боги — Чернышевский, все прогрессивное русское движение 1860-1910 годов должно быть сброшено. Надо произвести в умах идейную чистку. То настроение, которое было в части русского общества в 1863 году и было покрыто здоровым государственным чутьем, победило в 1918 году, и мы видим последствия.
Неужели, воспользовавшись естественными силами России и возбудив движение в Азии, немцы победят и мы увидим Срединную Европу и рах Germanica.
Сейчас разговоры — что делать и нет кругом ясности... А мне не позволяет углубиться в эти вопросы работа над живым веществом, которую неуклонпо веду и чувствую, что делаю нужное дело.

Tags: Вернадский
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments